Сергей Косарин пришел в теннис из «Олимпийского», освоил натяжку на практике и с 1990 года обслуживал турниры уровня Кубка Кремля; за смену доходило до 36 ракеток — рано утром или глубокой ночью, когда на кортах сходятся квалификации, одиночки и парные матчи, приходилось держать темп и концентрацию.
Он не только работал на клубных площадках: в 2002-м поехал во Францию за свой счет, чтобы помочь сборной на выезде, и однажды в Берси за 15 минут перетянул ракетку Мише Южному перед решающим отрезком матча. В разные годы сотрудничал со сборной — в составе команд, которые выигрывали Кубок Дэвиса и Кубок Федерации — и продолжал обслуживать Kremlin Cup и St. Petersburg Open до 2006 года.
Косарин знает, что чувствуют топы: некоторые игроки улавливают разницу в 0,1 кг — у Кукушкина это около 13,2 кг, для Маннарино в Израиле он делал порядка 9,6 кг; встречались и экстраординарные запросы: у Томми Хааса было около 33 кг, а о Марти́не Хингис упоминали и вовсе 40 кг. У Даниила Медведева длинные струны зачастую чуть слабее кроссов, у Елены Рыбакиной — более жесткие материалы; у Динары Сафиной был принцип «вытянуть вручную», который Сергей выполнял, пока на финале пришлось воспользоваться станком — и она выиграла.
У мастера много историй про звезд: от детских лет Андрея Рублева до раритетных ракеток Дементьевой и Кафельникова, от Федерера до Квитовой и Кики Младенович. Он следит за молодыми — Мирра Андреева, Алина Корнеева — и подчеркивает: для игроков качество инвентаря так же важно, как тренировки.
Косарин отмечает, что качество работы стрингера действительно может менять динамику ракетки: в программе «Галилео» показывали, как две ракетки, одна перетянута им, другая — другим мастером, дают разную динамику, и игрок это сразу чувствует. Чтобы обеспечить постоянный уровень, он часто приезжает очень рано, распределяет нагрузку при большом наплыве и старается не терять концентрацию, чтобы игрок получил максимально одинаковый и предсказуемый инвентарь.