На подходах к «Ацтеке» вечер задавали запахи стрит‑фуда: дорилокосы — пакет чипсов с огурцом, хикамой, лаймом и прочими добавками — и толпа, где не обходилось без летящих пластиковых стаканов с пивом. Такое сочетание выглядит странно, но создаёт настроение вечера — одновременно горькое, острое и домашнее.
До стадиона добрались не все: в первый день турнира местная транспортная сеть дала сбой — метро частично закрывали, по городу шли блокировки и протесты, центр оказался парализован. Я вышел за пять часов до игры и успел добраться, многие приходили позже. На пресс‑местах работал Wi‑Fi, что помогало поддерживать связь с редакцией.
Церемония открытия вызвала смешанные реакции: трибуны освистали главу ФИФА Джанни Инфантино, бурно приняли Шакиру, но публика расстроилась, узнав, что она исполнит лишь одну песню. На поле футбол снова взял своё: матч не впечатлял. Мексика играла невнятно, а южноафриканцы почти не создавали моментов — по ходу встречи у них было всего три удара.
Во втором тайме игра накалилась: арбитры показали три прямых красных, а кульминацией стал мяч Рауля Хименеса. 35‑летний форвард впервые забил на чемпионате мира, причём это уже его четвёртый мундиаль — кадр со слезами игрока стал одним из самых сильных вечером.
Празднования на трибунах были вполне «мексиканскими»: фанаты подбрасывали бумажные сомбреро и метали пластиковые стаканы, из‑за чего журналистам приходилось укрывать технику. Для многих жителей страны этот чемпионат — событие всей жизни, несмотря на недовольство уровнем жизни и высокими сборами за трансляции, из‑за которых часть баров не смогла показывать матчи.
В итоге получился вечер с контрастами: организационные провалы и спорные моменты чередовались с искренней радостью болельщиков. Такой «футбольный дорилокос» — со своей горечью и надеждой — объясняет, почему люди всё равно верят, что дальше будет лучше.