Вагнер Лав вернулся к эпизоду из первых лет в ЦСКА, когда у него и главного тренера возник серьезный спор. Проблема во многом была связана с языковым барьером и разницей в манерах общения: футболист не понимал все по‑русски и воспринимал некоторые реплики болезненно.
После откровенного конфликта они нашли время обсудить ситуацию в тренерском кабинете. Лав потребовал уважительного обращения и прямо обозначил границы — он упомянул, что даже в семье с ним так не разговаривают, и не даст повторения таких сцен с тренером.
Разговор изменил их взаимоотношения: в дальнейшем отношения стали доверительными. По словам Вагнера, это помогло как личному контакту с наставником, так и его роли в команде — тренер мог рассчитывать на игрока на поле, а сам Вагнер чувствовал поддержку с тыла.