На чемпионате мира Марокко показало необычный кадровый срез: в одном из матчей в составе не осталось ни одного футболиста, родившегося в самой стране — факт без прежних аналогов на мундиалях. В текущей заявке 19 из 26 игроков родились за пределами Африки; за последние десять лет французские академии дали марокканцам 27 футболистов, а с начала прошлого года федерация активизировала набор, забрав около 18 кандидатов.
В центре процесса — конкретные трансферы спортивного гражданства. Айюб Буадди (Сенлис → «Лилль») прошел все юношеские сборные Франции, но в мае решил заиграть за Марокко и сразу закрепился в основном составе команды на турнире; вокруг него циркулируют слухи о трансфере в топ‑клубы. Исса Диоп (Тулуза → «Фулхэм») поменял флаг в марте и уже забил важный мяч в плей‑офф против Нидерландов. В ту же цепочку попадали Редуан Аляль, Нель Эль‑Энауи, Самир Эль‑Мурабет и Гессим Яссин — все они имеют французские корни и стали частью оснований нынешнего успеха.
За всем этим стоят системные решения: большая диаспора во Франции (около 2,2 млн человек) дает массу естественных точек поиска, федерация развернула скаутскую сеть по всей Европе и инвестировала в инфраструктуру — комплекс Мохаммеда VI с медицинским центром, полями и гостиницами. Поворотной стала и перемена регламентов ФИФА с 2020 года, которая упростила смену сборной для игроков с двойным гражданством и позволила привлекать таких футболистов, как Браим Диас.
Рынок отреагировал быстро: букмекеры и аналитики перестроили оценки шансов команды, учитывая глубину состава и международный опыт большинства игроков. Это создало дополнительный интерес вокруг Марокко — не как к случайной грозной силе, а как к продукту долгой кадровой и инфраструктурной стратегии.